Михайлов Павел Валентинович – д-р биол. наук, профессор кафедры спортивных дисциплин
150000, г. Ярославль, ул. Республиканская, д. 108/1
Mikhailov Pavel V. – Doctor of Biological Sciences, Professor, Department of Sports Disciplines
108/1, Republikanskaya str., Yaroslavl, 150000
Замышляев Андрей Владимирович – канд. мед. наук, доцент кафедры пропедевтики внутренних болезней
150000, Россия, г. Ярославль, ул. Революционная, д. 5
Zamyshlyaev Andrey V. – Candidate of Medical Sciences, Associate Professor, Department of Propaedeutics of Internal Diseases
5, Revolutsionnaya str., Yaroslavl, 150000
Артеменко Юлия Юрьевна – аспирант кафедры медикобиологических основ спорта
150000, г. Ярославль, ул. Республиканская, д. 108/1
Artemenko Yulia Yu. – Postgraduate Student, Department of Medical and Biological Foundations of Sports
108/1, Republikanskaya str., Yaroslavl, 150000
Муравьев Алексей Васильевич – д-р биол. наук, профессор кафедры медико-биологических основ спорта
150000, г. Ярославль, ул. Республиканская, д. 108/1
Muravyov Alexey V. – Doctor of Biological Sciences, Professor, Department of Medical and Biological Foundations of Sports
108/1, Republikanskaya str., Yaroslavl, 150000
Цель – провести сравнительный анализ параметров развития постокклюзионной реактивной гиперемии у практически здоровых лиц и пациентов с артериальной гипертонией, используя портативный двухканальный лазерный анализатор микроциркуляции крови. Материалы и методы. Были сформированы две группы наблюдения: пациенты с артериальной гипертонией (группа АГ, n=39) и здоровые лица (контроль, n=32). Методом лазерной допплеровской флоуметрии были определены показатели микроциркуляции при проведении окклюзионной пробы. При помощи лазерной флуоресцентной спектроскопии определена амплитуда флуоресценции кофермента – восстановленного никотинамидадениндинуклеотида (НАДН). У испытуемых определяли содержание нитратов и нитритов (NOx) в сыворотке крови и оценивали деформируемость эритроцитов после их инкубации с донором NO – нитропруссидом натрия. Результаты. Исходный показатель микрососудистой перфузии в группах наблюдения статистически значимо не различался. В группе АГ максимальное значение перфузии (МПмакс.), достигнутое в период развития реактивной постокклюзионной гиперемии, было меньше на 20 % (р<0,01), время достижения МПмакс. было увеличено на 46 % (р<0,01), а время полувосстановления перфузии сокращено на 42 % (р<0,01) по сравнению с контролем. Амплитуда миогенных и нейрогенных факторов модуляции кровотока в группе АГ была снижена на 39 % и 41 % соответственно (р<0,05). Прирост деформируемости эритроцитов в ответ на донор NO был меньше на 37 % (р<0,01), а содержание NOx в сыворотке крови повышено на 32 % (р<0,01). Амплитуда флуоресценции НАДН была на 49 % (р<0,01) больше в группе АГ, чем в контроле. Заключение. Полученные результаты демонстрируют замедление поток-зависимой вазодилатации и сокращение постокклюзионного гиперемического периода у лиц с АГ по сравнению со здоровыми испытуемыми. Установлены связи этих изменений со снижением активности местных механизмов модуляции микрокровотока, нарушением NO-зависимых регуляторных процессов и замедлением окислительного метаболизма у лиц с АГ.
Purpose – to conduct a comparative analysis of the parameters of post-occlusion reactive hyperemia development in apparently healthy individuals and patients with arterial hypertension, using a portable dual-channel laser blood microcirculation analyzer. Materials and methods. Two observation groups were formed: patients with arterial hypertension (AH group, n=39) and healthy individuals (control group, n=32). Microcirculation parameters were determined during the occlusion test using laser Doppler flowmetry. The fluorescence amplitude of the coenzyme – reduced nicotinamide adenine dinucleotide (NADH) – was determined using laser fluorescence spectroscopy. The content of nitrates and nitrites (NOx) in the subjects’ blood serum was determined and the deformability of erythrocytes after their incubation with the NO donor – sodium nitroprusside – was assessed. Results. The initial indicator of microvascular perfusion in the observation groups did not differ statistically significantly. In the AH group, the maximum perfusion value (MPmax) achieved during the development of reactive post-occlusive hyperemia was 20% lower (p<0.01), the time to reach MPmax was increased by 46% (p<0.01), and the perfusion half-recovery time was reduced by 42% (p<0.01), compared with the control group. The amplitude of myogenic and neurogenic factors modulating blood flow in the AH group was reduced by 39% and 41%, respectively (p<0.05). The increase in erythrocyte deformability in response to the NO donor was 37% lower (p<0.01), and the NOx content in the blood serum was increased by 32% (p<0.01). The amplitude of NADH fluorescence was 49% (p<0.01) higher in the AG group than in the control group. Conclusion. The obtained results demonstrate a slowdown in flow-dependent vasodilation and a reduction in the post-occlusion hyperemic period in individuals with hypertension compared to healthy subjects. These changes were linked to a decrease in the activity of local mechanisms modulating microcirculation, impaired NO-dependent regulatory processes, and a slowdown in oxidative metabolism in individuals with hypertension.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.